Изнуряющая война на Ближнем Востоке не прекращается уже больше месяца, постепенно затягивая в свою воронку все больше стран. Происходящее отражается и на Китае, который, казалось бы, находится далеко от эпицентра событий. Рассказываем, как именно влияет на экономику КНР война США с Ираном и что это значит для курса юаня
Иран и Китай: дружба или партнерство
Журнал The Economist на прошлой неделе вышел с обложкой, на которой разместил фотографию президента США Дональда Трампа и главы Китая Си Цзиньпина, сопроводив ее цитатой, приписываемой Наполеону Бонапарту: «Никогда не мешай своему врагу, когда он совершает ошибку». Главной темой номера стала попытка ответить на вопрос: как именно КНР выигрывает от войны на Ближнем Востоке?
По мнению аналитиков журнала, этот затянувшийся конфликт выгоден Китаю, так как ослабляет влияние США, а также приносит ущерб основным конкурентам второй экономики мира. Действительно ли это так — вопрос спорный, но эта война, безусловно, отражается на Китайской Народной Республике.
В июле 2019 года китайское правительство опубликовало белую книгу (англ. white paper; документ-руководство, в котором описывается решение конкретной проблемы) с изложением оборонной стратегии страны. В ней подчеркивается необходимость поддержания мира и стабильности на Ближнем Востоке, а также провозглашается концепция партнерства вместо развертывания военных кампаний, что делает Китай гарантом безопасности и медиатором на потенциальных театрах боевых действий.
Пекин неоднократно подчеркивал желание сохранить прагматичные и конструктивные отношения с Ираном, тем самым снижая градус давления Белого дома. По мнению старшего научного сотрудника Института востоковедения РАН Владимира Сажина, конъюнктуру двусторонних ирано-китайских взаимодействий можно описать как «сдержанную и партнерскую». Начиная с 1971 года, еще при последнем шахе Ирана Мохаммеде Резе Пехлеви, между странами установились довольно ровные отношения, которые за все это время не нарушали ни конфликты, ни споры, ни противоречия.
Современные отношения двух государств базируются в том числе на подписанном и ратифицированном в 2021 году договоре о стратегическом сотрудничестве. Тегеран на протяжении многих лет является активным и относительно стабильным для Китая экономическим компаньоном. На начало 2026 года в общей доле экспортируемой Тегераном нефти Китай занимает первое место, закупая около 90% сырья. Однако, оставаясь энергетическим партнером, Китай официально не поддержал Иран в войне. Власти КНР выразили крайнюю озабоченность, но готовы выступить независимой стороной только в рамках афгано-пакистанского конфликта, сообщало агентство «Синьхуа».
Текущая обстановка на Ближнем Востоке, сильное давление Вашингтона на Иран, обещание Трампом «ада» за блокировку Ормузского пролива и ответные обстрелы военных баз США, дислоцирующихся на территориях государств Персидского залива, способствуют активизации Китая в регионе.
По информации Bloomberg, в первые дни апреля КСИР (Корпус стражей исламской революции) разрешил не аффилированным с США и Израилем государствам проходить через Ормузский пролив при условии, что они заплатят пошлины в юанях или криптовалюте. Таким образом Иран продемонстрировал отказ от доллара в качестве единственной мировой валюты, но для Китая это могло бы означать рост спроса на юань и, как следствие, его курса. Кроме того, блокировка судоходства через Ормузский пролив может стать катализатором перехода с нефти на источники альтернативной энергии и электричества и, как следствие, развития отрасли электромобилей, одной из лидирующих отраслей КНР сегодня. Также Китай является крупнейшим в мире импортером нефти, и, полагаясь на запасы приобретенного сырья и дальнейший их сбыт на нефтяном рынке, сможет укрепить свою позицию на мировой арене.
По мнению китаиста и доцента кафедры политологии и международных отношений НИУ ВШЭ Станислава Мажинского, преимущества, которые Китай может получить в нынешнем конфликте, связаны в первую очередь с усилением влияния, причем не только на Ближнем Востоке, но и в Африке, выступающей плацдармом ресурсного потенциала КНР. Кроме того, считает эксперт, Китаю выгодно постепенное ослабление государств Ближнего Востока, так как оно «дает мощный импульс для разворачивания энергетической политики Пекина в странах Персидского залива».
Шаткое перемирие
В среду, 8 апреля, Соединенные Штаты и Иран объявили о двухнедельном перемирии. Требование об открытии Ормузского пролива и возобновлении судоходства стало главным из 15 пунктов плана США по прекращению войны.
Противоречия между Ираном и США оказались слишком серьезными, и переговоры прервались, едва начавшись, а стороны разъехались, одинаково неудовлетворенные их результатом. После этого Иран вернулся к блокировке пролива, Штаты также пообещали начать блокаду судоходства. Китай на эти планы отреагировал заявлением, что беспрепятственный проход через Ормузский пролив отвечает интересам всего международного сообщества.
Однако попытки наладить контакт не прекращаются: во вторник, 14 апреля, стало известно, что в ближайшие дни переговоры могут продолжиться при посредничестве Пакистана, Египта и Турции.
Китай, как можно заметить, на роль медиатора в американо-иранском конфликте как будто не претендует, ограничиваясь миролюбивыми высказываниями главы МИД. Причин тому несколько. Во-первых, Пекин уже занимается примирением сторон афгано-пакистанского пограничного конфликта. Поэтому он, с одной стороны, не готов брать на себя новую ответственность такого рода, а с другой — уже и так обеспечил себе статус потенциального гаранта безопасности в регионе. Второй фактор кажется более очевидным, так как Исламабад использует тесные связи с США, Ираном и странами Залива и своей гибкой внешней политикой пытается минимизировать экономические и энергетические издержки, становясь центральным звеном разрядки напряженности.
Практически одновременно с началом переговоров два китайских супертанкера прошли через пролив. Но после объявления перемирия судоходство продлилось всего около двух часов, после чего пролив вновь был закрыт, так как воюющие стороны не договорились окончательно об условиях прекращения огня. На фоне ударов Израиля по Ливану Иран вновь ужесточил блокаду Ормузского пролива. Таким образом, вопрос деблокировки пролива остается дамокловым мечом в накаленных американо-иранских отношениях.
Юань сегодня и завтра
Юань по сравнению с другими валютами, включая доллар и евро, — одна из самых стабильных валют в мире благодаря контролю со стороны китайских властей, у которых есть возможности и готовность поддерживать ее на нужном уровне за счет интервенций. Но на фоне переговоров на прошлой неделе юань достиг отметки 6,8268 за доллар, приблизившись к трехлетнему максимуму. На этом уровне он остается до сих пор.
Укреплению «народных денег» (人民币- «жэньминьби», официальное название валюты) способствовало и решение Ирана о введении пошлин за прохождение судами Ормузского пролива. Одновременно выросли акции китайских компаний, специализирующихся на трансграничных платежах.
Впрочем, как заявил Forbes кандидат политических наук, арабист и специалист по Ближнему Востоку Сейидли Салех Агил оглы, из-за затяжного кризиса на Ближнем Востоке и блокады Ормузского пролива Китай также попадет в зону риска. «Даже его нефтяные запасы не смогут перекрыть потенциальный урон», — говорит эксперт. Он отмечает также, что в эпицентре новостей остаются страны Залива, а внешним игрокам вроде Китая достанется роль стороннего наблюдателя.
Колумнист Bloomberg Хавьер Блас также полагает, что блокадой Ормузского пролива США нацелился одновременно на Тегеран и Пекин, так как стремится заставить КНР «разделить его боль». Правда, пишет он, блокада может не сработать так, как задумано: «Китай способен обходиться без иранских поставок неделями, опираясь на стратегический нефтяной резерв, а Иран может держаться дольше, чем США смогут оставаться платежеспособными».
В период военной эскалации между США и Ираном юань оставался на стабильном уровне и, по оценкам экономиста ING Bank Линн Суна, «очень хорошо держался по отношению к доллару по сравнению с другими валютами во время активных боевых действий». Более того, аналитики Bloomberg считают, что Китай становится все более устойчивым к политическим потрясениям, делая ставку на огромные нефтяные запасы и усиление политики использования возобновляемых источников.
Китай в войне на Ближнем Востоке сохраняет позицию сдержанного оптимизма. С одной стороны, он обладает достаточными запасами нефти, закупленной до войны у Ирана, Катара, Саудовской Аравии и Омана, что позволяет ему перепродавать сырье. С другой, у ряда китайских компаний появляется потенциал для роста, а у игроков рынка появляются новые мотивы для покупки юаня.
Генеральный директор Euroclear Валери Юрбен в интервью Bloomberg сказала, что растущая волатильность рынков, усиленная войной в Иране, побуждает инвесторов диверсифицировать портфели, уходя от доллара, что формирует спрос на азиатские и европейские активы, включая юань. По ее мнению, это также открывает возможности для приведения регуляторных требований Китая в соответствие с международными стандартами. Иначе говоря, она надеется, что ради возможности сделать юань полноценной резервной валютой Китай может отказаться от практики его контроля.
